Это отсутствие не было срывом дедлайнов. Это была
планово-профилактическая пауза. Мой внутренний
«редактор-перфекционист», который обычно диктует график и шепчет «надо бы написать», был вежливо, но твёрдо отправлен в
неоплачиваемый отпуск. Причина была безупречной: я полностью переключился на связь другого типа, качества и калибра — на каникулы с семьёй.
Я не уходил в тишину. Я сознательно заглушил один канал коммуникации (профессиональный, медийный), чтобы включиться на полную мощность в другой — прямой, тактильный, где единственными «уведомлениями» были детский смех и «Папа, смотри!». Этот опыт
насыщенной, немедийной близости и стал той контрольной точкой, оттолкнувшись от которой ясно видны контуры другой, тревожной тишины. Одиночества.
А сегодня, возвращаясь к клавиатуре, я поймал себя на мысли, которая и стала поводом для этого текста: